Книги Марии Пуймановой|

Нелла видела, как водка губит семьи, подобно смертоносной
болезни, видела, как чистые господа, коллеги ее мужа, с легким
сердцем скупают продаваемое с молотка, пропитое имущество бедняков — жалкие лачуги и клочки земли — и не без выгоды пере
продают его. Нелла узнала, как землевладельцы умеют, воспользовавшись невежеством людей или корявой подписью соседа, оттягать участок земли у простого человека. Такой документ, правда,
не имел силы, когда дело касалось собственности государства или
императора, но он исправно действовал против малограмотного
бедняка. Запродал ты тело и душу дьяволу, значит, пиши пропало!
Жизнь изобретательнее любой литературы, и в книгах не было ни
таких злодеев, ни даже благородных хрестоматийных героев, которых не превзошли бы живые люди. Но Нелла видела не только
неумолимую нужду; видела она и то, с какой хмурой решимостью
помогают друг другу бедные люди. Жена Калала — рабочего шоколадной фабрики — родила четверых детей, а кормили они пятерых: как-то незнакомая женщина попросилась к ним переночевать; утром, оставив младенца, она пошла искать работу и не вернулась. Жена Калала покормила малыша с ложечки. Потом Калал
сказал: «Варишь на четверых, сыт будет и пятый!» Так и оставили ребенка у себя.
Через несколько лет мать, которая тем временем вышла за муж, потребовала ребенка.
Нелла вдыхала запахи орешника, вишни, целебных трав, сухой листвы. Она медленно шла по дорожкам (здесь все за медлялось), даже не глядя на увядающие редкие растения и не вспоминая

Машина миновала заповедник, замок и лесопилку. Было зеле ное рождество, еловый лес стоял сыроватый, дикий и безмолвный.
В дороге Ружену заставили залезть в мешок, подшитый рыжим кроличьим мехом, унаследованный от дяди-охотника, который согревался в нем, поджидая серну. Кроличий мех линял, и волоски от него было трудно счищать щеткой. В зимнем арсенале фордика был еще допотопный разноцветный плед, который Нелла и Станислав прозвали «павлином», и еще один — клетчатый, окрещенный «шахматной». Посторонним были неизвестны все эти интимные словечки и ассоциации. Ружена долго сопротивлялась, прежде чем позволила упрятать себя в мешок. Она считала, что хороший тон требует, чтобы человек терпел неудобства.
Уже давно трудно было разобрать, где чьи ноги и на кого перекатится баул, если кто-нибудь двинет коленом. Никому не хотелось встать и навести порядок в этой стране мехов, дети врос ли в свои места, как улитки. Сзади сидели трое, Станислав локтя ми упирался в девочек, все вместе подскакивали на ухабах. Начались каникулы, хотелось лениво потянуться, если бы только рыло место. В лесу Станислав начал петь и едва не прикусил язык; он так шумел, что у Неллы голова шла кругом. Ей было не по себе, и Ондржей отчетливо видел, как дрожат пальцы руки, ехавшей на руле.
В подъезде Ружена наткнулась на рассыльного из цветочного
Магазина. Он искал пани Гамзову.
— Давайте я отнесу.
Ружена ухватила корзинку и помчалась наверх. Сегодня та кой день: ничего не случилось, а все-таки весело.