Книги Марии Пуймановой|

Это образцовая семья. Все женщины, приходившие в бакалейную лавку, рассказывали Анне Урбановой, как хозяин пивной хочет заполучить Ондржея. Анна была но прочь, дело было за мальчиком. В пивной работа не тяжелая, Опдржей будет сыт, до дому два шага, и сразу начнет получать чаевые. У хозяина пивной по было детей; кто знает, вдруг он полюбит мальчика и отпишет ему свое заведение. То-то было бы счастье! Ондржей, конечно, не останется до конца своих дней в этой дыре. Он женится на владелице хорошего трактира, а потом приобретет вокзальный ресторан. Анна приглядывала бы за персоналом, чтобы не воровал. Она уже представляла себе, как сидит за буфетом, одетая в вязаный жакет, рядом с ней сифоны, пирамиды из шоколадок-пралине, две большие стойки с апельсинами и букеты искусственных цветов. Зеркала отражают всеми любимую старую хозяйку, которая так энергична, несмотря па свои годы. Приборы звякают о фарфор, монеты падают па мрамор, Анна Урбанова перехватывает резиночкой и убирает в кассу связку зеленых кредиток, новых, красивых, словно выглаженных, проводит кончиками пальцев по их благородной, гладкой поверхности. Ключи она всегда бы носила с собой… Если человек всем пожертвовал ради детей, он заслуживает благодарности.
Но Ондржей засмеялся, когда мать заговорила о пивной. Ничего лучшего для меня не придумали? — сказал он.— Плохо вы меня знаете.
—         Учишься в Праге, я тебя содержу, ты ешь мой хлеб… да еще на мои деньги пьешь шампанское, милый! Я пил чай…

На диплом, наискосок стоявшем столе топорщился раскрытый сшиватель бумаг, лежало несколько нелепых и красных бухгалтерских КНИГ, хорошо знакомых Нелле. Толстое вечное перо, Память об отце, мать держала, как маленький револьвер. Опа си дела за столом массивная, плотная, одинокая — словно камень (посреди речного потока. Казалось, она забаррикадировалась заботами и хочет остановить время
«Здесь по проехать»,— испуганно думает Нелла. Торопливо и безотчетно она дёргает руль вправо, потом влево, колеса бук суют, и машину вдруг заносит. От судорожной хватки у Нелли еще болят руки… И вдруг опа просыпается с ощущением человека, которому показалось, что он споткнулся во сне. Свежее белье благоухает, в комнате лежат солнечные блики, какие бывают толь ко в Нехлебах. Возле спят обе девочки, через коридор слышно мерное дыхание спящей матери. По всему телу Неллы разливается блаженство и облегчение. Она снова крепко засыпает. Дом-корабль везет всех сквозь тьму в грядущее.
—    Простите, друг мой,— сказал он,— вы не видели накидку моей жены? Красная в черную крапинку. Становится холодно, а ее горло…— Он нашел Властину накидку, взял ее и, обняв молодого человека за плечи, вернулся с ним в ложу. Они услышали нервный голос Власты:
—    … «Создала незабываемый образ маленького Эйольфа». Пусть возьмет себе этот «незабываемый образ», идиот! Полстрочки, и все! Всякий дурак может так написать! А о вас, обойщиках,— она вызывающе засмеялась и показала на архитектора,— о вашей пачкотне напишут целу.