Книги Марии Пуймановой|

Здесь, над железнодорожным районом, небо из угля и олова,
днем на небе стоит медное солнце, ночью висит жестяной месяц
Каждый глоток воздуха пропитан угольной пылью черной Праги
Анна Урбанова шла молча, упрямая и злая. Скорей бы дойти. Она знала все: как тесна и трудна жизнь и как в ней беспомощен человек. Вдова умела стирать, варить, стряпать, чинит
одежду, убирать в комнате. Она добросовестно заботилась о детях. Но бедность — это не только голод и холод, как думают богатые. Голода семья Урбана пока не знала, даже во время войны
Анна доставала в деревне все необходимое. Бедность — это еще
и ощущение какой-то тесноты, подавленности. Жизнь трудна,
вечно ты связан, во всем помехи, за все приходится расплачиваться, за каждое самое ничтожное отклонение от принятого
уклада. Другие в таком отклонении находят удовольствие, ты —
только тяготы. Никто не учил Анну, как нужно жить, а отроду
она была недалекой. Она это и сама понимала, правда не так
отчетливо, как мы с вами, потому что мы ведь только описываем
все это словами, а она, как всякий человек, иной раз ощущала
все бремя своей жизни.
Перед ними высился Жижковский холм с беседкой на вершине, куда вела, извиваясь, тропинка. Ружена замерла на месте, зарделась и сжалась. Что она наделала? Ведь ей хотелось проявить благодарность.
Все вернулись в столовую. Она была похожа на комнату, из (которой разбежались гости:  пустой стол
с остатками еды, безпорядочно сдвинутые стулья.