Книги Марии Пуймановой|

Мальчики вышли из пивной, не глядя друг на друга. Стани слав светил фонариком. Ондржей остановился на лестнице и предложил:
—    Давай поменяемся: ты мне фонарик, а я тебе ножик — на
время.
Но Станислав буркнул, что ему надо домой, и помчался вверх по ступенькам. Его вдруг охватил страх. А что, если дома случилась беда? Вдруг он прозевал, вдруг без него случилось такое, что он мог бы предотвратить?!
Мать встретила его словами:
—    А неплохо вы погуляли, мальчишки, я за вас очень и очень рада. Вы хорошие ребята.

Станислав заметил в передней шляпу отца и с облегчением вздохнул.
И снова все сидели за семейным столом, где бывает так скуч но. Отец и Елена играли в шахматы, мать ела виноград на свой особый манер: сперва выплевывала кожицу и зернышки в руку, потом клала их на тарелку. В открытое окно проникал шум города и уныние начинающегося учебного года.
Отец и мать! Каждый чужой мальчик интереснее, чем они. Дотошные существа, которые вечно чего-то от тебя хотят: то чтобы ты сходил постричься, то чтобы не хлебал суп, а ел как обычную еду.
—     Извини,—сказал он.—Видишь ли… нам с Урбаном надо
поговорить с глазу на глаз.
Барышня усмехнулась, словно говоря: «Ага, понимаю».
—    Я на десять минут забегу кое-куда, но чтобы ты уже был
дома, Станя. До свидания, Урбан! — Взглянув Ондржею в глаза,
она пожала ему руку так, словно знала его давно.
Когда она ушла, Ондржей спросил шепотом:
Станислав принужденно усмехнулся: — Ну, моя мама. «Придет же в голову этим матерям,— думал он.

Деревянный дом походил на корабль арктической экспедиции, и он на полных парах шел к мысу «Сочельник». В трюме гудело, жужжало и вздрагивало: это электромотор, гордость дома,
стоявший в подвале и зимой окутанный мешковиной, гнал воду
в бак на чердаке,— ведь сейчас понадобится много воды,
— Пойдем, Ондра, я покажу тебе бак!
И сорванец в сапогах из моржовой кожи, пахнувших рыбой, помчался вверх по деревянной лестнице, которая вздыхала и скрипела под его ногами.
Станислав шумел за двоих. Он тащил из кладовки санки и лыжи, хотя день был сырой и промозглый. Пес рвался с цепи, готовый накинуться на какого-то продавца и бабу с корзиночкой в руке, которые входили с заднего крыльца, тщательно обтирая ноги, чтобы на наследить. Пришла Каменячка с заказанной еще осенью индейкой, которую откармливали рисом, чтобы мясо было нежным. Пришел Подборовак, что живет на хуторке у леса, и принес лукошко яиц желтоватого цвета, с особым привкусом: его куры пасутся в лесу и клюют можжевельник. Подборовак — настоящая его фамилия Поланский, как у половины жите лей Нехлебского края, но никто не зовет его иначе.
Поэт Выкоукал, сын директора предприятий Казмара, краси вый юноша, написавший мятежную поэму «Бей их!», возвращаясь к столику, встретил мужа актрисы, адвоката Хойзлера, который что-то усердно искал, оглядываясь по сторонам.
— Покорнейше вас благодарю за то, что вы привели моего старика в «Ред-бар»,— с сухой иронией заметил он адвокату.
Адвокат поглядел на него глазами навыкате, в которых таилc я какой-то триумф,