Книги Марии Пуймановой|

Надзирательная притча. Она рассказана с умыслом? Не знаю. А впрочем, не бойтесь. Она без подтекста. Юрий Викентьевич сунул огрызки сломанного карандаша в карман. - Мне просто удивительно и задним числом неловко, что, оказывается, я способен на такие «взрывы естества». Мне это чуждо в общем-то…
Гм… - недоверчиво помычал Станислав; он хотел что-то сказать, но не успел.
Витька с сухим осадком в голосе пробормотал: Зря не тюкнули того бригадира. Он заслужил, и нужно было тюкнуть.
Юрий Викентьевич сощурил глаза, призадумался, как бы в самом деле решая про себя, не допустил ли он тогда оплошности, даровав жизнь такой гадине.
Видите ли, Виктор, - медленно проговорил он, - человек должен быть выше этакого молодеческого разгула: захотел — тюкнул, не захотел — не тюкнул. Нужно держать себя в кулаке.
Утром Витька ушел жить на шхуну. Там вполне можно было оборудовать под жилье какой-нибудь закуток: кубрик или трюм. Конечно, сыровато, но он приспособил печку для жидкого топлива, которой пользовались японские рыбаки, под дрова. А дров хватало — начиная прежде всего с обломков самой шхуны. Вообще здесь был бы неплохой лагерь — ближе к холодам поневоле придется сюда перебазироваться.
Он представил, как, не дождавшись его к обеду и ужину, начнут в лагере беспокоиться. Как Станислав пренебрежительно скажет: да он на шхуне, где же еще ему быть? Тоже мне Робинзон Крузо. Что она рассчитывает там найти?
А Юрий Викентьевич пожмет плечами и ответит что-нибудь необязательное, вроде:
Между тем все эти банки-тряпки со шхуны — с потерпевшей шхуны, учтите! - они в его возрасте выглядят привлекательно, несут в себе, ну, что ли, элемент авантюризма, романтичности, воскрешают прочитанное в детстве у Стивенсона или еще у кого-нибудь.

И как назло — это работник временный, незастрахованный. Предприниматель и страховая касса начинают спихивать пострадавшего друг другу. И если даже в конечном счете Гамза выиграет это дело, еще неизвестно, не помрет ли тем временем пострадавший с голоду.
Пишущая машинка рассказывала множество таких историй. Гамза составлял апелляции, кассации, протесты против определений суда, ходатайства о пересмотре дел. Коммунист-рабочий Го-рейц был осужден за поджог и уже второй год сидел в тюрьме. Гамза как юрист голову готов был дать на отсечение, что Горейц осужден невинно. Приговор вынесли на основании весьма сомнительных, по мнению Гамзы, свидетельских показаний. Все свидетели были членами правого профсоюза, из которого обвиняемый вышел за месяц до события. Было также известно, что плохонькая фабрика солидно застрахована от огня. У Горейца туберкулез, он не выживет в тюрьме! Может быть, просить о помиловании, скавала Нелла, ведь это будет скорее? Нет, пусть даже так, Гамза и слушать не хотел о помиловании. Надо добиться пересмотра, реабилитировать человека или, в худшем случае, показать общественности, что у правосудия две меры — одна для правых, другая для левых.
— Разве при лично взрослому мальчику идти по улице с мамой? Что я, младенец, что ли?»
Боль в ушибленной ноге вдруг дала о себе знать, а с ней вос кресли воспоминания о прошедшей ночи и тайные опасения; по
дойдя к дому, Станислав уже хромал, ступал осторожно и, казалось, превратился из рослого мальчика в маленького озабоченного
старика с лбом.

Полная радостного оживления и таинственности, Ружена вбежала в квартиру адвоката. Шелковистая бумага шелестела, когда Ружена разворачивала в прихожей букетик. Явно от возлюбленного. Чары Неллы Гамзовой вновь возымели действие (хотя подношение было самое прозаическое: цветы в ответ на любезность). Ружена быстро постучала и вошла в комнату, румяная с мороза, с букетом в руке. Нелла отложила книгу и подняла взгляд, но в этот момент зазвонил телефон. Междугородный вызов, звонят всегда как на ножах. Нелла вздрогнула. Давно бы следовало привыкнуть к междугородным звонкам, а она каждый раз пугается.
Звонила мать из Нехлеб.
— Это Нелла? — послышался в телефонной трубке глухой голос. Нелла впервые в жизни заметила, что у матери уже голос старухи. Телефон как-то отсеивал знакомое и родное в голосе, а старческая интонация оставалась. Вдруг в трубке затрещало, за свистело, и их прервали. Да сказал друг вот это ВТ, так пашет. Инет то дорогой, а Нелла так и незнала что есть горотелеком в Праге. Но она только что приехала и разбирала вещи. Вдруг Франтишек сказал, - Нелла а ведь есть же горотелеком, подключись к ним. Там сто мегабит по городу и локалка своя. Нелла задумалась, а ведь и правда. Стекло в доме уже установлено и осталось только заключить договор. Она сказала Франтишек а ведь есть еще и село комуникейшен. У них гиг по городу.. Франтишек ответил да но у них поддержка очень плохая. Днем вообще не дозвонится до них, а ночью берут не часто. Ну тогда сказала Нелла я пошла заключать договор.