06 июля2009
Вы хотите, чтобы я возвратился в лагерь?
Он выделил голосом слово, чуждое его словарю. Вы думаете, у нас такое безвыходное положение? - тихо спросил Витька. Нет, почему. Нас могут снять отсюда в любой час — случайно или в результате каких-то планомерных поисков.
Боюсь только, что где-то уже найдены следы потерпевшей крушение шхуны и поиски решено прекратить. Что ж, резонно. - Юрий Викентьевич похлопал Витьку по плечу. - Я не умею утешать, скорее я способен нагнать тоску, а?.. крепкий, чтобы противостоять невзгодам. Короче говоря, мы должны быть готовы к худшему.
Вы хотите, чтобы я возвратился в лагерь? Хочу ли я!.. Вы обязаны возвратиться.
Плечи у Витьки сникли. Я ведь слишком громко разговариваю, слишком громко смеюсь, и не так рублю дрова, и вообще я для него законченный тупица!
Положим, это неправда, это мнительность, - мягко возразил Юрий Викентьевич. - Да, он привык повелевать, читать нотации, это у него есть, что поделаешь, - слава! Не у всех такие крепкие позвоночники, чтобы не завибрировать под тяжестью славы. Он резковат — что поделаешь, нервы, мы попали в основательную переделку. Иногда они сдают и у спортсменов. Нужно быть терпимей к нему.
Витька пристально посмотрел на Юрия Викентьевича. У Витьки сухо блестели глаза.
К нему быть терпимей! Подумаешь, какая примадонна! Пусть он идет ко всем чертям.
Юрий Викентьевич присел на койку: ему нельзя было стоять в кубрике во весь рост. Наверное, его утомлял этот разговор.
У нас общая платформа, - сказал он сдержанно, - поймите вы это. Не глупите. Самое последнее дело в нашем положении отвечать грубостью на грубость. Да это и недостойно мужчины — вести себя на манер базарной торговки.
Это он ведет, - обескураженный изменившимся тоном Юрия Викентьевича, пробормотал Витька.
Вы ему не уступаете, к сожалению. Уж во всяком случае, он старше — поищите в вашем багаже капельку элементарного уважения, где оно затерялось там у вас, среди какого тряпья?.. И потом, нужно учиться умению владеть своим голосом. Не нужно кричать. Крик — следствие болезненных эмоций. Когда-нибудь я вынужден буду сказать об этом и Станиславу. Но для начала говорю вам.
Витька молчал. Он не знал, какие тут говорить слова. Стыдно было признаться даже самому себе.