15 марта2009
Еленку и рассказать ей, пока сон еще свеж
Включил настольную лампочку и улыбнулся, вспоминая захватывающий сон. Хорошо бы разбудить Еленку
и рассказать ей, пока сон еще свеж в памяти. Она бы задала ему!
А который час? Наверное, скоро утро. Станислав посмотрел на
часы, но часы не шли. Преодолев лень, мальчик слез с кровати
и, сонный, тихими шагами вышел в коридор, чтобы посмотреть
на кухне, который час. Он пе зажигал света и освещал путь фонариком — так было романтичнее. Как здорово, однако, светит фонарик, настоящий прожектор! Куда фонарику Войтеховского против моего «Эвер-реди»!
— Станислав вдруг остановился, и сердце его забилось сильнее: в столовой был слышен мамин голос. Неужели родители не спят? Станислав прикрыл рукой свой фонарик и увидел свет, пробивавшийся в щель под дверьми столовой. Учишься в Праге, я тебя содержу, ты ешь мой хлеб… да еще на мои деньги пьешь шампанское, милый! Я пил чай…
— Отец!
— Нечего там — «отец». В лучшем случае это беспринципно. — Ну так не содержи меня больше,— сказал юноша.
Ондржей перешел через мост, по которому они когда-то ехали на фордике. Но тогда была зима, а сейчас река текла быстро, в ее мутной от весеннего паводка воде неслись сухие ветки и клочья прошлогодней травы. Сиял светлый мартовский день: весеннее солнце и студеный северный ветер словно спорили между собой. На другом берегу он узнал фабрику Латмана - двухэтажное закопченное здание со старомодным лепным фасадом.
— В доме молодых казмаровских солдат? Спасибо. Ни за что
на свете!
— Вот, вот. А твои пролетарии должны там выдерживать…
К счастью,— продолжал отец мрачно,— ты еще не так знаменит,
чтобы о тебе говорили где-нибудь, кроме пражских баров. И вот
что я тебе скажу,— широкоплечий Выкоукал остановился против
сына. Когда тебя снова посетит вдохновение, ничего больше не
печатай под моим именем, понял?